러시아 문화에서 속물성 소고

В этой статье рассматривается своеобразие аспектов осмысления слова <пошлость> в русской культуре, опираясь на так называемую дуальную модель. Русская культура описывалась как культура, основанная на противостоянии <быта> и <бытия>. Тут определялось бытие как духовное, поэтическое и революционное, а быт – как царства застоя, дневная преходящесть и отсутствие трансцендентного. Эта идея сводится к тому, что в русской культуре отсутствует пространство повседневности, т. е. <промежуточное пространство>. В определении пошлости важную роль играет смысловой компонент, соответствующий этимологическому значению этого слова, то есть идея повторяемости, предусказуемости ситуации, ее принадлежности опыту многих. В общем она считается понятием столь же всеобъемлющим, как понятием, к примеру, прекрасного. В основной смысловой структуре пошлости кроме разных моментов осмысления есть перетекание эстетической ценности в этическую и общую оценку, тут важна сама идея: это не красиво поэтому плохо. И определяющим для пошлости ложная претензия. В связи с превращением этого слова в неприличную вульгарность, главное заключается в роли большинства интеллигенции с разными взглядами в том числе писателей. Многие из них оказались вовлечением в борьбу с бытом, пошлостью в быту, и даже мещанством, т. е. средним классом. В общем, борьба с пошлостью обретает известные черты только к середине XIX века. В результате пошлость оказывается царством нечистого во всех ее смыслах. И пошлость считается профанацией традиции, превращением общих мест культурной памяти в простые клише. Вместе с тем, в частности, русские писатели не пренебрегали художественной силой бытовой детали, бытовым языком – незаметной привлекательностью повседневной жизни и речи.